Нью-Йорк, город контрастов

Посещая курсы молодого бойца, мы занимались среди прочих с одной черной парой. Он — это представительного вида, темнокожий мужина средних лет, высокий, тонкий и падавший в обморок при едином упоминании о крови. Даже на плакаты со схемой родов смотреть не мог. Она — скорее мулатка, крепкого телосложения, с едва темной кожей и без каких-либо проблем с кровью или картинками.

Во время тура по госпиталю, среди прочего, речь зашла о том, что в палате у каждого будет телефон, на который при желании могут позвонить родственники из-за границы. И хотя медсестры и врачи на этаже не говорят, как правило, на языках, отличных от английского (я думаю, и на нам-то не все говорят), они сделают все от них зависящее, чтобы звонок был переведен по назначению.

Разумеется, следующей дежурной темой стало, кто и откуда попал в эту чудную страну (а команда у нас собралась, действительно, многоциональная):
— Я из Нигерии, — сказал представительный негр.
— Из Киева, Украина, — привычно заметил я.
— Я из Москвы, — вставила моя Катя.
— И я из Москвы, — послышался чистый русский язык, с московским акцентом. Это говорила черная супруга нашего нигерийца.

Если честно, какое-то время мы молчали в шоке. В Нью-Йорке настолько привыкаешь к тому, что черные люди говорят исключительно по-английски, что невольно перестаешь задумываться, что бывают еще какие-то черные люди. Например, афро-россияне.

Девушку, кстати, звали Аида. Она родилась и училась в Москве, а в Америку переехала около года назад, выйдя замуж. Две недели назад Аида родила мальчика. В той же самой больнице Ленокс Хилл.