Братва и крыльцо: первый из могикан

К концу ноября стало ясно, что Мордовия прет нешуточно, и вся артель приготовилась на выход. Сара Дикая Змея лишилась последних креплений башни и безумствовала на полную. Хоть приказ о несении вахты на посту №1, начиная с 6.30 утра, готовился к отмене, палундру собирались перенести к 8 утра, так как 8.30, по неизвестным причинам, шаманов больше не устраивали. После того, как нашему CEO (chief entertaining officer) Мишане отказались продлевать контракт, сомнений о том, что нас хотят видеть по ту сторону двери, не осталось даже у самых патологических оптимистов.

Налет огромного количества бизнес-аналитиков ситуацию не улучшил. Возле меня дислоцировали огромного размера хомо сапиенс, предположительно, женского рода, которая не то, что коня на ходу остановит... Камаз на ралли Париж-Дакар! А также свяжет в узел железнодорожную рельсу. Когда эта женщина вставала в полный рост, солнце исчезало, и наступала ночь... Но самое страшное было даже не в затмениях, которые происходили столь часто, что надоели бы даже профессиональному астроному. Она говорила по телефону безостановочно, чем сводила с ума всех, кто оказывался в радиусе 100 футов. Час за часом за часом, об одних и тех же вопросах сведения дебитов с кредитами. Даже я, сидевший в наушниках, уже выучил и понял, как будет оперировать создаваемый хэджевый фонд. Но до нее все еще не доходило. Впрочем, если учесть, что она приволокла с собой в первый день работы, вопросов не возникает. Люди обычно на работу книги приносят.

Мораль в войсках упала ниже плинтуса, уйдя куда-то за пределы подвала, в фундамент, вроде заземленной молнии. Деморализованная артель угрюмо смотрела в мониторы, читая последние новости о дефицитах торогового баланса и даже не стараясь прятать книги по опциям, фьючерсам и облигациям, когда рядом появлялось начальство.

Единственным утешением стала новая традиция, организованная безумной Сарой. Каждую пятницу в 14.00 по нью-йоркскому времени в большом зале для конференций служители корпоративного общепита выкатывали столы с мелкими закусками и ящики с охлажденным пивом. Поначалу давали, в основном, мочу гепатитного кота, в народе известную как Bud Light, но, спустя пару недель, появились Samuel Adams и Sapporo оптом и в розницу. "Оболонь" или "Чернiгiвське мiцне", как не просил, так и не выставили. Впрочем, и на том спасибо! Возьмешь пару-другую бутылок, заберешься в свой кубик — и хорошо! Поскольку с открывалками поначалу было туговато, открывали, в соотвествии с доброй русской традицией, о край казеного стола.

В начале января наша артель понесла утрату. В последний путь первого кандидата на выход провожали в мексиканском ресторане (?) в Гринвич Уилледж. Рестораном это заведение назвать сложно. Не знаю, из чего они делали коктейль "Маргарита", но если в приличном заведении с хорошей текилой один бокал такового может затянуть на $15, тут за $8 можно было получить целый 1.5-литровый графин. Собственно, с этого и начали. А точнее, с трех графинов.

Правда, Мишаня, будучи потомком кубанских казаков и горячих кавказких джигитов (м-м-м, наверное, все-таки джигиток, иначе бы Мишаня не получился!), пить эту мексиканскую муть отказался и потребовал стакан водки. "Стакан?" — удивился официант. "Стакан!" — радостно ответил Мишаня. — "Столичной. Три стопки. Без льда." Ошарашенный официант, поправив сползшую набок бейсболку, в шоке почесал бритый затылок и исчез. Через несколько минут он появился со стаканом. Бедолага заметно нервничал и даже не пытался этого скрывать: в стакане плавал кусок лайма и много льда. "Я же просил без льда!" — возмутился Мишаня. "Да-да, без него. Да! Извините! Забыл. Сейчас исправим." Официант забрал стакан и снова пропал. Он быстро вернулся с другим стаканом. На этот раз там не было ничего, кроме известной прозрачной жидкости.

Официант протянул выпивку Мишане и стал смотреть на того, внимательно, не отрываясь и, в глубине своей половой души, на что-то еще надеясь. Бесполезно! В несколько глотков стакан был осушен, и сразу же последовал заказ повторить. В этот момент официант, очевидно, решил, наконец, расслабиться и получать удовольствие.

Спустя несколько раундов, Мишаня вошел во вкус, хлопнул в ладоши и постановил, проницательно смотря в сторону официанта: "Танцевать! Я хочу танцевать!" Официант, помня, что живет в районе, где больше голубых, чем на всем Среднем Западе (даже с учетом Горбатой горы), не на шутку испугался и, попеременно хватаясь то за зад, то за сердце, зарыдал: "Я не буду с тобой танцевать!" Впрочем, этого от него и не требовалось. Ибо Мишаня смотрел глубже, и в сторону...